Россию призвали учиться жить без дорогой нефти

Нас ждет многолетняя ценовая депрессия

Коронавирус опустил нефть ниже плинтуса, и это обстоятельство, несмотря на накопленную ранее подушку безопасности в лице Фонда национального благосостояния, грозит российской экономике самыми большими неприятностями. За один только день 21 апреля фьючерсы западнотехасской нефти WTI на июнь рухнули на 43,4% — до катастрофического уровня $11,57 за баррель, а европейская нефть марки Brent подешевела на 24,4% — уйдя ниже психологически важной отметки в $20 за баррель. Днем раньше майские фьючерсы на нефть WTI впервые в истории ушли в глубокий минус, а 21 апреля с трудом подтянулись до жалкого уровня $10 за баррель. Цены такого порядка на мировом рынке — катастрофа для России, бюджет которой чуть не наполовину наполняется за счет экспорта нефти и газа. Что будет с отечественной экономикой дальше — зависит от того, сколько продлится депрессия нефтяных цен: год, три, десять лет? Сумеет ли Россия-матушка продержаться до отскока цен вверх — хотя бы до 40–50 долларов за баррель?

Россию призвали учиться жить без дорогой нефти

Техас готов глушить скважины

На днях регулирующие органы главного нефтяного штата Америки — Техаса, под контролем которых находится местный нефтепром, обсуждали возможность сокращения добычи нефти с целью остановить падение цен на «черное золото». Падение было и до коронавируса, но вирусная пандемия придала ему особое ускорение. Если производство нефти в Техасе будет лимитировано, это произойдет впервые с 1970-х годов. Тогда, правда, не было добычи сланцевой нефти, а сейчас именно она играет первую скрипку — поэтому в дискуссии о «завинчивании нефтяного крана» участвовали руководители главных действующих лиц сланцевой нефтедобычи: Pioneer Natural Resources Co., Parsley Energy Inc., Marathon Oil Corp.

Апрельская сделка ОПЕК и России не сумела остановить падение цен на нефть. Английский журнал The Economist напоминает: нефтяные гранды договорились сокращать в течение двух месяцев — мая и июня — производство нефти на 9,7 млн баррелей в день, а потом не увеличивать рост нефтедобычи еще в течение двух лет. Но когда автомобили не ездят, самолеты не летают и огромный кусок мировой экономики не функционирует из-за пандемии COVID-19, то даже такие меры по поддержанию рынка нефти не помогают. Так что рано Трамп трубил победу — мол, мне удалось убедить Россию и саудовцев прекратить нефтяную войну и договориться о сокращении добычи, так что теперь все будет хорошо! Нет, не будет, подчеркивает CNN. Американская сланцевая нефтянка с ее достаточно высокой себестоимостью не сможет долго терпеть цены в $20 за баррель или даже меньше. Ей позарез нужно, чтобы экономика как можно быстрее начала выздоравливать, подталкивая нефтяные цены вверх. Но пока скорого выздоровления экономики не предвидится.

Именно благодаря сланцевой нефти Америка с 2018 года вышла на первое место в мире по объему нефтедобычи, обойдя Саудовскую Аравию и РФ. Но Штаты готовы отдать нефтяную корону обратно России и саудовцам. Многие из американских компаний, добывающих нефть путем расщепления сланцевого пласта, переживают финансовые трудности — ведь для осуществления своих дорогостоящих проектов бурения они были вынуждены брать крупные банковские кредиты. Пока нефтяные цены были высокими, проблемы в этом не было — потому что было чем отдавать долги. А теперь многим из них придется закрывать производство. По оценке норвежской аналитической фирмы Rystad Energy, в этом году могут подать на банкротство 140 американских нефтяных компаний, а в 2021 году — еще 400. Это породит чудовищную безработицу — только в этом году будет потеряно порядка 240 000 рабочих мест, говорят аналитики информагентства Reuters.

Когда же возродится нефтянка? Когда состоится возврат к былой стоимости нефти в 40–50–60 долларов за баррель?

Замораживают все и всё

Эксперты не замахиваются в своих прогнозах на большой отрезок времени, скажем, пять или десять лет: за такой срок может произойти много нежданного-негаданного — коронавирус тому пример, не дай бог еще что-то в этом роде… Аналитики говорят лишь о ближайших месяцах, максимум — годе. Но говорят нерадостные вещи.

В аналитической записке инвестиционного банка Goldman Sachs сказано: «Мы имеем дело не только с самым большим экономическим шоком современности. Под прицелом находятся отрасли промышленности, базирующиеся на добыче углеводородов, к примеру нефти».

Аналитическая группа Verdict опросила 358 представителей индустрии нефтедобычи, нефтепереработки и нефтехимии. 67% респондентов считают, что ценовая депрессия в отношении нефти продлится от полугода до года, а то и полутора, после окончания пандемии. Остальные 33% предполагают, что спад цен, вызванный COVID-19, просуществует максимум полгода вслед за завершением пандемии. Но полгода, год или полтора — с какого момента? Где та заветная точка отсчета, которая кроется в непроглядном будущем?

Пока легче ответить на вопрос «что?», чем на вопрос «когда?». Происходит не только сокращение уже имеющегося производства, но и замораживание проектов, строящихся объектов. Например, отложено на неопределенное время продолжение строительства таких крупных трубопроводов, как Liberty Oil и Red Oak, — их оператором является компания Phillips 66. Компания Energy Transfer Partners остановила почти все работы по сооружению трубопровода Mariner East Pipeline в Пенсильвании. Заморозили свои проекты и другие операторы — Pembina Pipeline Corp., Harvest Midstream Co. и т.д.

Эта тенденция наблюдается не только в США. В Аргентине остановлены аукционы, которые были призваны обеспечить финансирование строительства газопровода ВакаМуэрта—Буэнос-Айрес. В Нигерии заморожен проект Nigerian Gas Co. по строительству газопровода Обиафу—Обриком—Обен. Китайский нефтегазовый гигант Sinopec сократил свои капитальные расходы на 2020 год — это затронет в первую очередь НПЗ, трубопроводы и склады компании.

В общем, сокращают и закрывают все и всё, что проектируется, строится и частично — даже то, что уже функционирует. В этом контексте вполне объяснимо нежелание Газпрома что-либо говорить о будущем «Северного потока-2». Какое-то будущее у него, вероятно, когда-то будет, но когда?

Нефтянка не заслуживает спасения?

Перспективы выздоровления нефтепрома осложняются тем, что углеводородная индустрия сильно недомогала задолго до прихода коронавируса. При этом, конечно, пандемия сыграла свою роль: в свежем докладе Центра международного экологического законодательства (Center for International Environmental Law — CIEL) говорится, что «нефтегазовая промышленность входит в число отраслей, наиболее пострадавших от нынешнего кризиса экономики: ведущие компании этой индустрии потеряли в среднем 45% своей стоимости с начала 2020 года. Это падение затрагивает практически все аспекты нефтегазовой промышленности, включая нефтехимическое производство, которое в последние годы было главным драйвером дальнейшего роста этой индустрии». Самый тяжелый удар по нефтянке — остановка транспорта, особенно в США, которые потребляют пятую часть всего бензина планеты.

Однако в том же докладе отмечается, что еще до пандемии в секторе нефти, газа и нефтехимии «были видны явные признаки системной слабости». Это выражалось в низких биржевых котировках компаний отрасли, высоком уровне их закредитованности, нарастающей конкуренции со стороны альтернативной энергетики, снижении спроса на пластмассы и плохих перспективах отрасли в свете грядущих акций по предотвращению глобального потепления». Иначе говоря, кризис отрасли в период пандемии COVID-19 стал лишь продолжением долгосрочной тенденции ее спада, констатирует президент CIEL Кэролл Маффет: «Если мы посмотрим на последние пять лет или даже больше, мы увидим, что нефтегазовые компании, входящие в индекс Доу-Джонса, значительно отставали от других корпораций, входящих в Доу-Джонс».

Нефти в мире столько, что предложение с большим перехлестом превышает спрос даже при нормальном состоянии экономики, не говоря уже о кризисной ситуации. «Куда девать всю эту нефть?» — задает риторический вопрос Джим Крамер, ведущий популярной телепрограммы «Бешеные деньги» на канале CNBC. А владельцы нефтехранилищ отвечают: никуда, некуда! Все нефтехранилища заполнены под завязку, и Трамп даже хочет остановить нефтяной импорт (своей нефти — залейся) и использовать незаполненные мощности стратегического нефтяного резерва США для хранения излишков американских нефтекомпаний.

А самое плохое для нефтянки — то, что в этот раз ее, возможно, даже не будут спасать деньгами налогоплательщиков (правда, в России-то ее спасение, скорее всего, гарантировано). По крайней мере, в докладе CIEL содержится призыв к правительствам не делать этого: «Официальным лицам, принимающим решения в свете пандемии COVID-19 и экономического коллапса, не следует тратить ограниченные ресурсы, имеющиеся в их распоряжении, на вытягивание нефтяных, газовых и нефтехимических компаний из долговой ямы». Такая помощь, констатируют авторы доклада, лишь задержит, но никак не остановит неудержимый упадок углеводородной добычи и замену ее чистыми источниками энергии.

Правильность такого взгляда на ситуацию подтверждает тот факт, что даже сами нефтяные компании и нефтедобывающие страны во главе с Саудовской Аравией пошли в альтернативную энергетику — готовятся к будущему без нефти. Россия не готовится…

К этой картине, достаточно мрачной для нефтянки и ее апологетов, можно добавить еще один штрих: нефтяников, газовиков и нефтехимиков обвиняют в усилении разрушительного эффекта пандемии. Каким образом? Не напрямую, но вполне реально. Там, где много предприятий этой отрасли, люди болеют разными серьезными болезнями: например, в штате Луизиана есть округ Св. Иоанна Крестителя, который напичкан нефтеперерабатывающими и нефтехимическими заводами; его прозвали «раковым питомником» из-за обилия случаев онкологических заболеваний. И там же — самая неблагополучная обстановка в плане COVID-19.

Поэтому вполне объяснима нелюбовь народа к нефтянке. Любят ее только те, кого она суперсытно кормит и кто живет сегодняшним днем.

Добавить комментарий

Adblock
detector